Как Италия за пятнадцать лет собрала мебельную индустрию с нуля

Мебельная фабрика в Брианце и сегодня выглядит примерно так же, как шестьдесят лет назад: семейное предприятие в получасе езды от Милана, каталог, который раз в год везут на апрельский салон, и внешний архитектор вместо штатного дизайн-отдела. Схема сложилась за полтора десятилетия после войны и с тех пор почти не менялась — по ней же итальянская мебель расходится по рынкам, до которых миланские фабрики физически не дотягиваются: салон Антонович Хоум работает с ними по прямым контрактам и держит в ассортименте больше сорока европейских марок. Дальше — о том, из чего эта система была собрана и почему собралась именно в Италии.

Где проходят границы периода

Начало разумно ставить не на календарный 1950 год, а на восьмую Триеннале 1947 года — первую после войны. Смотр к тому моменту существовал уже четверть века: он вырос из выставки декоративных искусств в Монце 1923 года, с 1930-го стал трёхлетним, а с 1933 года переехал в Милан, в специально построенное Палаццо дель Арте (архитектор Джованни Муцио, 1931–1933). Но именно выпуск 1947 года задал повестку: не витрина ремесла, а жильё для страны, у которой разбомблены города. Его материальный след — экспериментальный квартал QT8 («Quartiere Triennale 8»), который вёл архитектор Пьеро Боттони, комиссар той Триеннале; строить там начали в 1946–1947 годах, а холм Монте Стелла насыпан из строительного мусора разрушенных бомбардировками домов.

Конец периода — 1964 год. В этом году Compasso d’Oro перешёл от универмага La Rinascente к профессиональной ассоциации ADI, то есть перестал быть частной инициативой торговли и стал институтом отрасли. Тогда же Cassina запустила коллекцию I Maestri, начав переиздавать чужую классику, — признак зрелости, а не поиска. И примерно тогда же кончился сам экономический подъём: пик роста пришёлся на 1958–1963 годы.

Топливо: деньги, переезд, электричество

Без экономики период не читается. По плану Маршалла Италия получила порядка 1,5 млрд долларов в 1948–1952 годах. ВВП рос в среднем около 5,8% в год в 1951–1963 годах и удвоился между 1950 и 1962-м. Продажи автомобилей внутри страны поднялись со ста тысяч штук в 1950 году до 877 тысяч в 1962-м и перевалили за миллион в 1963-м. И — главное для мебели — с 1955 по 1971 год порядка девяти миллионов человек переехали с сельского юга в промышленные города севера.

Девять миллионов переездов — это спрос на обстановку для маленькой городской квартиры, которую покупают в рассрочку и в которую вещь надо ещё занести по лестнице. Отсюда вся характерная итальянская повестка тех лет: лёгкое, штабелируемое, разбираемое, недорогое в перевозке. Ровно та же логика за век до этого сделала венский стул № 14 экспортным товаром — с той разницей, что итальянцы решали задачу не гнутьём под паром, а расчётом сечения и новыми материалами.

Три витрины и зачем их было три

Триеннале осталась смотром идей: там показывали жильё, прототипы, экспозиционные приёмы. Compasso d’Oro, учреждённый в 1954 году по инициативе миланского универмага La Rinascente (идея приписывается Джо Понти и Альберто Росселли), взял на себя оценку серийного продукта. Масштаб первого выпуска показателен: пятнадцать наград на несколько тысяч заявок. А в 1961 году производители мебели, объединённые в отраслевую ассоциацию, запустили собственный миланский Салон — уже чисто торговую площадку, где фабрика встречается с закупщиком. Сегодня это около 2500 компаний и порядка 230 тысяч квадратных метров экспозиции.

Четыре доказательства

Cassina: килограммы как проектное задание

Фирму братьев Чезаре и Умберто Кассина основали в 1927 году в Меде, в самом центре мебельной Брианцы; после войны она поднялась на заказах для лайнеров, отелей и ресторанов. С Джо Понти фабрика сделала сначала стул Leggera 646 (1951), а затем модель 699 Superleggera (1957) — тот случай, когда исходником был не эскиз, а местный тип: лёгкий кьяварский стул из ясеня с плетёным сиденьем. Понти вычищал из него материал до предела, пока не получил примерно 1,7 кг.

Модель

699 Superleggera

Автор

Джо Понти (Gio Ponti)

Производитель

Cassina, выпуск с 1957 года

Предшественник

модель 646 Leggera той же фабрики, 1951

Прототип формы

кьяварский стул — местный лигурийский тип

Каркас

ясень, ножки треугольного сечения

Сиденье

плетёное

Масса

около 1,7 кг

Arflex: мебель как побочный продукт шинного концерна

Arflex возникла в конце 1940-х (англоязычные справочники называют 1948 год, итальянские нередко 1947-й) на исследованиях, которые вели вокруг Pirelli: пенорезина и эластичная лента. Оба материала пришли из совсем другой отрасли — в 1951–1954 годах фирма выпускала по проекту Карло Барасси автомобильные сиденья для Fiat Topolino, в том числе раскладную модель «сиденье-лежанка».

Мебельный результат — кресло Lady Марко Дзанузо 1951 года, получившее первую премию на IX Триеннале того же года. Принципиально в нём не силуэт, а то, что исчезло: пружинный блок и столярный каркас с ремнями. Мягкость стала свойством материала, а не сборного узла. Для сравнения, в Копенгагене в те же годы школа Кааре Клинта шла ровно в обратную сторону — к столярной мастерской и ручным операциям.

Kartell: пластик, который сперва продавали не как мебель

Kartell основал в 1949 году Джулио Кастелли, и первые годы фабрика делала автомобильные аксессуары. Домашняя утварь пошла с 1953-го, и именно она вывела фирму в лидеры: техническим директором в 1953–1960 годах был Джино Коломбини, чьи выбивалка для ковров (1957), соковыжималка (1958) и совок (1959) собрали Compasso d’Oro пять раз — в 1955, 1957, 1958, 1959 и 1960 годах. Пластиковое ведро в списке лауреатов рядом с автомобилем — это и есть тот сдвиг, который здесь важнее любой отдельной вещи.

К мебели Kartell перешла только в 1963 году; тогда же появилось кресло 4801 Джо Коломбо, а в 1964-м — штабелируемый детский стул Марко Дзанузо и Рихарда Заппера. Порядок показателен: сначала осваивают литьё на дешёвой утвари, потом переносят технологию на предмет обстановки.

Flos и Arco: свет, поставленный на пол

Светильник Arco Акилле и Пьера Джакомо Кастильони, выпускаемый Flos непрерывно с 1962 года, — предмет мебели, а не осветительный прибор: высота около 241,5 см, основание из каррарского мрамора, вылет консольной дуги из нержавеющей стали и точёный алюминиевый плафон, который висит там, где нет потолочного вывода. Фирменное предание объясняет замысел уличным фонарём, занесённым в комнату, и добавляет, что отверстие в мраморном блоке сделано под черенок швабры — чтобы вдвоём поднять и перенести. Рассказ хороший, но это именно рассказ, а не документ; проверяемое здесь другое — что вещь в производстве без перерыва более шестидесяти лет.

Почему архитектор, а не дизайн-отдел

Американская модель тех же лет выглядела иначе: корпорация со своим конструкторским ресурсом, длинная разработка, дорогая оснастка. Кресло 670 Имзов — продукт именно такой системы: пресс, литьё, отработанная технология формованной фанеры. Итальянская модель дешевле и быстрее. Фабрика держит цех и оснастку, а проект заказывает снаружи — архитектору, который в тот же год строит здание и редактирует журнал.

Джо Понти основал журнал Domus в 1928 году и вёл его почти до конца жизни, с 1923-го был художественным руководителем фарфоровой Richard Ginori, а в 1956–1960 годах строил в Милане башню Pirelli высотой 127 метров — и параллельно проектировал стулья для Cassina. Вико Маджистретти сделал для той же фабрики стул Carimate (1959) с соломенным сиденьем, а позже — лампу Eclisse для Artemide (1965, Compasso d’Oro 1967). Марко Дзанузо работал одновременно с Arflex, Kartell и Brionvega, для которой вместе с Заппером сделал телевизор Doney 14 (1962), один из первых полностью транзисторных.

Разница с немецким опытом тут разительная. Мебельная мастерская Баухауса упёрлась в отсутствие производства: школа умела проектировать, но завода за ней не стояло. В Брианце вышло наоборот — цехов было много, а проектировать было некому, и вакансию закрыли внешние авторы.

Что от этого осталось в цеху

Больше, чем принято думать. Салон 1961 года никуда не делся и по-прежнему задаёт годовой ритм отрасли. Cassina выпускает Superleggera с 1957 года без перерыва, Flos — Arco с 1962-го, Artemide — Eclisse с 1965-го. Держится и надстройка: Compasso d’Oro присуждают до сих пор, а собранная за десятилетия коллекция лауреатов превратилась в отдельный музей.

Сохранилась и структура. Основанная в 1966 году C&B Italia — совместное предприятие Пьеро Амброджо Бузнелли и Чезаре Кассины, позже ставшее B&B Italia, — уже целиком выросла из логики периода: новая технология (формование холодного пенополиуретана), внешние авторы, экспорт. Сегодня у большинства марок, которые считаются «итальянским дизайном», за спиной ровно та же связка семейного цеха и приглашённого архитектора.

Что не сохранилось — это дешевизна. Модель работала, пока проектная работа стоила дёшево, а рабочая сила в Брианце была своя. Ручные операции, которые тогда закладывали в проект как норму — плетёное сиденье, шлифовка сварного шва, подгонка обивки, — за шестьдесят лет тиражом не удешевились, как не удешевились они и в Дании.

Другие школы и периоды разобраны в рубрике об эпохах, отдельные предметы — в рубрике о вещах, а материалы и узлы, из которых всё это собрано, — в рубрике о конструкциях.